Иногда я сталкиваюсь с утверждениями, что ислам находится в конфликте с демократией. Однако я должен вам сказать, что как мусульманин, я являюсь демократом, и не по причине греческого или французского мышления, а в первую очередь из-за принципов, родившихся 1400 лет назад, сразу после смерти Пророка Мухаммада (да будет мир ему). В то время мусульмане дебатировали как лучше воплотить посылки, которые он основал, для того чтобы соответствовать роли лидера. Эти принципы находятся в соответствии с демократическими моделями, существующими по всему миру сегодня.

Его Высочество Ага Хан

Вступительное слово немецким послам, Берлин, 6 сентября 2004 г.

Одним из иронических феноменов нашего времени является то, что глобальный консенсус на предмет общественного управления, плюрализма и верховенства закона как столпов зрелой демократической жизни никогда ещё не был более сильным - и всё же достижение этих целей кажется более трудным сегодня, чем в конце холодной войны. Религиозные традиции, которым следовало бы обогатить поиск всеобъемлющей, ответственной и этической жизни слишком часто становились и сейчас становятся заложниками политики исключения, несправедливости и насилия. И не только в развивающихся странах, где живут большинство из 1,3 миллиарда мусульман земного шара. На Западе также на вид либеральные общества часто оказывались неспособными поддержать свои традиции, в особенности, начиная с 11 сентября 2001 г.

Наш коллективный оптимизм десятилетней давности относительно возникновения общего этоса гражданственности и демократического управления кажется наивным. Гражданская вражда свирепствует и угрожает разрастись, в то время как надежда на то, что глобализация станет творческим и мирным посредником между народами и культурам, выглядит такой же неуловимой. Являются ли интернет и телевидение носителями жизненно важного знания для гражданского действия и солидарности или местами, где гнездятся "чума" и разделение между и внутри обществ? Не увядает ли мечта о мире без границ по мере того, как границы становятся заложниками паранойи мрачной угрозы национальной безопасности.

В целом существует реальная угроза того, что новый пессимизм придет на смену старому оптимизму, ведя нас к обществам, являющимися крепостями безнравственности. В конце концов, это было мрачным предвидением, коротко изложенным некоторыми из наших самых замечательных писателей - Джорджом Оруэлом, Францом Кафка, Уильямом Голдингом, Алдусом Хаксли, Артуром Миллером и Маргарет Атвуд. Это нашло отклик у ливанского автора Амина Маалуфа и череды одарённых иранских режиссеров, которые отложили празднование своего награждения сюжета о невинности детства и красоты пейзажей в пользу сожалений относительно социальных эпидемий, которые могли отравить самое богатое гражданское наследие.

С другой стороны, кто сказал, что плюралистическое управление - этос включения, участия и уважения к верховенству закона - дело лёгкое? Касательно всех наших прошлых иллюзий на этот счёт, например, в отношении либерального гуманизма как детища современности, быстрый взгляд на наш послужной список вряд ли является ободряющим: две мировые войны, геноцид в Камбодже, Боснии и Руанде и бесчисленные гражданские конфликты на каждом континенте. Удивительно ли, что многие историки считают 20-е столетие самым кровавым в истории. Очевидно, что подобная неудача плюрализма в 21-м столетии повлечёт за собой расплату человеческими жизнями столь высокую, что даже трудно себе представить.

Создавая пространство для перемен

"Плюралистические общества не являются случайностями истории" - заметил Его Высочество Ага Хан, посетив Нобелевский Институт в Осло в апреле 2005 г. "Они – продукт просвещенного образования и непрерывных усилий со стороны правительств и всего гражданского общества, направленных на признание и прославление многообразия народов мира".

Чтобы произвести такой плюрализм - разнообразие, которое не является только космополитическим, но также не пассивно привлеченным, необходимо чтобы некоторые ключевые векторы играли свою роль. Мы вообще определяем гражданское общество как общественное пространство, лежащее между государством и человеком и находящееся под сенью закона. Организации и движения граждан, свободные средства массовой информации, профсоюзы и профессиональные объединения процветают в этом пространстве. Но как они могут создать плюрализм вместо дробления на враждующие фракции?

Три важные черты отличают позитивный переход. Первая – это приверженность к гражданственности - не просто политес, а присоединение себя с готовностью ко всему обществу, не только к его отдельным частям, которые отвечают сиюминутным интересам момента. Общественная совесть, которая не поддаётся искушению постоянно потакать своим собственным интересам или интересам своих близких, родственников и клана, является движущей силой гражданственности. Эта же совесть настаивает на том, чтобы конфликты интересов находили своё решение путём диалога: обращение к насилию является крайним отрицанием гражданского этоса.

Вторая – это творческая энергия институциализировать ценности в действие. "Верховенство закона", например, является понятием правосудия, превращенным в учреждение, которое будет стабильным, продолжительным и (когда он станет успешным) законным. Подобным образом понятие права каждого гражданина на информацию институциализируют свободные СМИ, которые отзывчивы к общественным интересам и делают власти ответственными. Такие институты, будучи свободно выбранными, делают гражданственность привлекательным предложением и лелеют разнообразие граждан и сообществ, которым они служат.

И последняя – это готовность увеличить экономическое благосостояние так, чтобы включение было подлинным. В то время как крупномасштабные бедность и лишения особенно распространены в развивающихся странах, богатые общества Северной Америки и Западной Европы не обладают иммунитетом против бича исключения, особенно когда дело доходит до культурных меньшинств. Экономическая несправедливость потенциально является самой калечащей из всех векторов. Как говорит лауреат Нобелевской премии Джон Кеннет Гелбрейт, "ничто так всеобъемлюще не отрицает свободу индивида как полное отсутствие денег".

Реализуя видение

Но как нам овладеть гражданственностью, институционализацией и экономической справедливостью посреди крупномасштабной глобальной вражды. Очевидно, что этические ценности, которые мы приписываем мусульманским наследиям, в первую очередь это социальная справедливость, солидарность и целостность, сослужили бы нам хорошую службу. Однако что превращает нормативные ценности в пережитый опыт?

Здесь педагоги, писатели, художники и общественные интеллектуалы играют решающую роль. Они формируют наше социальное воображение, способ, которым мы рисуем мир, который мы населяем. Разделенное общественное воображение лежит в основе того, как мы понимаем такие идеи, как "демократия", "справедливость" и "религия" и действуем соответственно им. По мере того, как отражающее наш опыт и влияющее на нас наше воображение меняется, меняется и связанная с ним практика демократии, справедливости и религии. Это именно в этом смысле поэт Шелли считал писателей "непризнанными законодателями мира".

Когда Орхан Памук повествует рассказ об артистическом плюрализме в Оттоманском Стамбуле ("Меня зовут красный", 2001 г.), затем другой - о платках в современной Турции ("Снег", 2004 г.), истории становятся бестселлерами, они придают форму тому, что он называет "пейзажами наших умов". Именно это Азар Нэфиси достигает среди тех, кто сталкивается с характерами в ее яркой книге "Читая "Лолиту в Тегеране" (2003 г.). Нафиси воспевает литературное воображение как сущностную черту современной демократической культуры, как то, что формирует не только индивидуальную, но также и коллективную гражданскую идентичность.

Именно это публичная архитектура в её самых лучших проявлениях также может иметь достижения. Парк Ал Азхар Фонда Ага Хана по Культуре, расположенный в Дарб ал-Ахмаре в Каире, например, не только служит повседневным нуждам посетителей, но также формует более широкую культурную память и чувство гражданской принадлежности. Парк достигает этого, используя древние городские стены и деградированные городские жизненные пространства, превращая их в приятные для времяпровождения места для граждан всех социальных слоёв. Хасан Фатхи, выходец из самого Египта, отметил, что парк является замечательным проектом градостроения 20-го столетия - "архитектура для бедных" со ссылкой на общественные достижения в строительстве.

В парке можно рассмотреть двойственную роль общественных мест - мест культивирования общественного спокойствия, а также земного прославления божественности в мусульманских ареалах от Андалузии до Индии Моголов. Действительно, Коран более чем сто двадцать раз ссылается на идею джаннат ал-фирдаус, или на сады рая, начиная с мест божественного уединения до безопасного убежища. Эти образы впитываются в мусульманское искусство повествования и отражения на протяжении столетий.

Опять-таки, графическое повествование о Ноевом Ковчеге и потопе в Коране и Библии, несомненно, пробудилось во многих умах, когда яростное цунами Индийского океана в прошлом декабре проглотило целые сообщества. Для одних это было "божественным гневом", для других - " отсутствием божества". Повествования о культуре пропускаются через наши интуитивные и рациональные ресурсы - наше воображение. Несомненно, основным смыслом рассказа о Ноевом Ковчеге является идея избавления. Необычайное сопереживание миллионов простых граждан по всему миру по отношению к жертвам цунами заставило правительства действовать с великодушием; если выжили, то можно создать спасительный ковчег для жертв этого бедствия.

Общественное воображение не знает границ. Оно является локальным и глобальным и опирается на традиции, в которых оживают лелеемые ценности. Аттар, Руми и Ибн Туфайл знали это также, как знали музыканты, художники, торговцы и путешествовавшие транскультурными дорогами средневекового Шёлкового Пути. Среди их творческих наследников сегодня можно выделить Саади Юсеф и Наджиб Махфуз, Аббас Кайростами и Самира Махмалбаф, Халед Хосейни и М.Д.Васанджи. Все они лепят ландшафты наших умов и оказывают воздействие на то, каким способом мы видим мир. Такое гражданское воображение состоит из того, что идеал плюрализма, в конечном счете, пускает корни против страшных потоков шовинизма.