О плюрализме, нетерпимости и Коране

Загрузка статьи в формате PDF



Ключевые слова


Мусульмане, немусульмане, Коран, эксклюзивизм (религиозная исключительность), империализм, религиозное многообразие, индуист, сикх, джайн,шиит, суннит, разноообразие религий, ваххабизм, иудео-христианская традиция, джихад,ахл ал-китаб, закат, дар ал-харб, фундаменталистские группировки, дар ал-Ислам


Содержание




Плюрализм в Коране


«Наполни свое сердце милосердием, любовью и добротой к подданным....ведь они либо твои единоверцы, либо подобные тебе творения».


Из письма мусульманского халифа-имама Али ибн Аби Талиба (ум. 661) Малику ал-Аштару по случаю назначения последнего наместником Египта.


В последние несколько недель я будучи мусульманином, а также преподавателем исламской традиции к тому же активно ведущим исследования в этой области, получил много приглашений выступить с лекциями на тему о роли религии и религиозной идеологии. В частности, передо мной ставился вопрос могла ли религия или отдельные ее положения сыграть ведущую роль в ужасающих событиях 11 сентября 2001 года. Немусульмане хотели узнать, каким образом Ислам – религия, название которой для многих мусульман означает мир, мог быть использован для проведения в жизнь насилия и реализации тезиса ненависти к Америке и Западу? «Почему», - недоумевают многие в тех аудиториях, - «отдельные мусульмане и некоторые правительства мусульманских стран настроены против Америки, испытывают неприязнь к Америке и Западу, согласны потворствовать или даже одобрить то, что невинно пострадали многие американцы, потерявшие свою жизнь?» Со своей стороны, и мусульмане, с которыми я говорил, задают сходные вопросы. «Почему», - удивляются многие из них, - «американские и западные стратегии настроены против Ислама, почему некоторые американцы и европейцы испытывают неприязнь к интересам мусульман и не учитывают потерь, когда невинно гибнут мусульмане?» В атмосфере, исполненной сложившихся стереотипов об «ином» я предоставлял аудитории историческую и религиозную перспективу того сложного переплетения факторов, которое вкупе создало столь глубокие и весомые предпосылки для недоразумений между мусульманами и немусульманами. Поскольку в тот момент я принимал участие во многих общественных форумах и встречах, это заставило меня лично задуматься над случившимся, как, впрочем, и многих мусульман, которые были немало смущены несообразным и странным, вызывающим неприятие поведением лиц, совершивших данный акт под прикрытием имени Бога.


Сначала я хотел бы вкратце рассказать, как я познакомился с кораническим учением о плюрализме. Я родился и вырос в Кении, что в Восточной Африке, в благочестивой мусульманской семье южноазиатского происхождения. Мои предки оставили Индию и переселились в Африку почти двести лет назад. Общество, где я вырос, было колониальным и находилось под британским правлением. Это общество было многонациональным, в нем было представлено много религий, однако оно было строго разделено расовой сегрегацией. Британский империализм в этой части Африки носил расовый характер - подразделяя общество на три различных группы. Это - европейцы или «белые», правящий класс; азиаты - торговцы и служащие (в Кении термин «азиат» обозначает людей южноазиатского происхождения); и африканцы - «черные», в основном рабочий класс, трудящиеся. Я рос в среде, где расовые различия, а также напряженность в отношениях между группами были глубоки и хорошо осознавались. Столь же остро я осознавал и религиозное разнообразие. Я знал, что среди выходцев из Азии не все следовали одной и той же религии: здесь были индуисты, сикхи, джайны, мусульмане, все они подразделялись еще и на подгруппы, такие как «арья самадж», «виша ошвал», шииты и сунниты. Я знал, что у африканцев существует много разных племен, которые говорят на разных языках и время от времени вступают в столкновения друг с другом. Знал я и о том, что часть африканцев была мусульманами, другие - христианами различных направлений, а некоторые практиковали «традиционные африканские верования». О европейцах я знал совсем немного, так как они в основном держались особняком и у меня не было возможности вступить в контакт с ними.


Мне было девять или десять лет, когда я задумался о расовом и религиозном многообразии. Помнится, я спросил у отца, набожного мусульманина: «Почему Аллах не сделал всех людей одинаковыми? Почему Аллах сделал нас всех разными?». В ответ отец процитировал стих из Корана: «О люди! Воистину, Мы создали вас мужчинами и женщинами, сделали вас народами и племенами, чтобы вы знали друг друга, ибо самый уважаемый Аллахом среди вас — наиболее благочестивый. Воистину, Аллах — знающий, сведущий» (Коран 49:13). Этот стих из Корана был первым поучением, которое я получил в детстве на тему о плюрализме. Теперь, спустя много лет, когда я задумываюсь о плюрализме и его смысле, мне кажется очевидным, что с точки зрения Корана, которая составляет основу исламской традиции, божественной целью человеческого разнообразия было развитие знания и понимания, поддержание гармонии и сотрудничества между народами. Бог создал многообразие не для того, чтобы оно стало источником напряженности, разделения и поляризации в обществе. На самом деле, независмо от того признают это люди или нет, человеческое многообразие является признаком божественного гения. В приведенном кораническом стихе говорится также и о мире, в котором люди независимо от их различий объединены своей преданностью Богу. Те же чувства по сути отражены и в другом аяте Корана, где Бог обращается к человечеству и утверждает принцип единства в многообразии. «Поистине, этот ваш народ - народ единый, и Я - Господь ваш, поклоняйтесь же Мне!» (Коран 21:92). Акцент на универсальность послания Бога подчеркивается в основном учении Корана о том, что Бог открыл свое послание всем людям, представителям всех культур; ни один народ или нация не были забыты (35:24). Хотя люди и истолковали это положение неверно и, преследуя собственные цели, создали противоречивые традиции, все религии, по сути, возникли из одного и того же божественного источника вдохновения.


Коран о христианстве и иудаизме


Идея о том, что послание Бога является универсальным, многообразно лишь его проявление, обеспечивает базовую основу того, как Коран и вероучение, которое в нем проповедуется, соотносится с религиозными традициями, предшествовавшими ему на Ближнем Востоке -иудаизмом и христианством. Не отрицая обоснованности этих традиций, Коран неоднократно подтверждает их сущностную истинность, признавая, что их послание исходит от одного и того же Бога и что Коран является лишь последним из посланий Господа, ниспосланным, чтобы утвердить и подтвердить предшествовавшие ему откровения. Характерной чертой этой позитивной и плюралистической позиции является следующее наставление верующим: «Скажи: “Мы уверовали в Аллаха и в то, что ниспослано Ибрахиму, и Исмаилу, и Исхаку, и Йакубу, и коленам, и в то, что было даровано Мусе, и Исе, и пророкам от Господа их. Мы не различаем между кем-либо из них, и Ему мы предаемся”» (Коран 3:84).


Убежденность Корана в истинности иудейских и христианских традиций подтверждается также и термином: «люди Писания» (ахл ал-китаб). Это выражение служит в Коране общим обозначением при упоминании общин или людей, получивших откровение в форме Писания - иудеев, христиан и мусульман. Плюралистический характер этого термина является очевидным благодаря использованию имени существительного «Книга» в единственном числе, а не во множественном, что подчеркивает, что иудеи, христиане и мусульмане следуют одной и той же Книге, а не различным противоречивым Писаниям. Ветхий и Новый Завет и Коран рассматриваются как множественное земное проявление одного небесного Писания, в котором Бог начертал слово Божье. Важно отметить, что Коран не аннулирует существовавшие до него Писания. Напротив, Коран подтверждает их значимость. В одном из коранических стихов, адресованном Пророку Мухаммаду, Бог советует ему: «Если же ты (Мухаммад) в сомнении о том, что Мы ниспослали тебе, то спроси тех, которые читают писание до тебя» (Коран 10:94). Другой стих, адресованный правоверным мусульманам гласит: «Если вступаете в споры с людьми Писания, то [приводите им] наилучшие [доводы]. И не спорьте с теми из них, которые бесчинствуют. Говорите: "Мы уверовали в то, что ниспослано нам (т. е. в Коран) и что ниспослано вам (т. е. в Библию). Наш бог и ваш бог — один и тот же, и Мы предаемся Ему" (Коран 29:46).


Хотя понятие «люди Писания» первоначально было введено для обозначения основных монотеистических традиций в арабской среде, как только Ислам стал распространяться за пределы Ближнего Востока и мусульмане столкнулись с другими религиозными традициями появились и попытки расширить теологические рамки термина, чтобы он включал и другие группы, такие как: зороастрийцы Ирана и индуисты и буддисты Индии. В XVII веке в Индии Дара Шикох, принц правящей династии Великих Моголов, под влиянием плюралистического учения мусульманского мистицизма рассматривал индуистское Писание «Упанишады» в качестве «хранилища монотеизма» и утверждал, что «Упанишады» и есть китаб макнун, т.е. «скрытое писание», упомянутое в Коране (56:77-80). Посему он лично перевел этот санскритский текст на персидский язык и настоятельно рекомендовал каждому правоверному мусульманину ознакомиться с ним. Правда, не всем мусульманам нравилась расширительная трактовка термина «люди Писания», включающая тексты и предания, не упомянутые в Коране, однако эти подходы стали возможны благодаря плюралистическому мировоззрению Корана.


При таком универсалистском подходе, разумеется, Коран не отрицает возможность спасения в иудейской или христианской традициях. Ведь согласно Корану, спасение будет предоставлено каждому, кто покорился единому Богу, тому, кто подчинился Божественной Воле (буквальный перевод слова муслим). И действительно, исламское писание рассматривает патриарха Авраама и всех других пророков иудейско-христианской традиции, включая Моисея и Иисуса, как муслим в подлинном смысле этого слова. Существенно, что третья сура Корана содержит следующий стих: «Не одинаковы они, - среди обладателей писания есть община стойкая: они читают знамения Аллаха в часы ночи, совершая поклонение. Они веруют в Аллаха и последний день приказывают одобряемое и удерживают от неодобряемого. Они спешат друг перед другом в совершении благого; они – праведники» (Коран 3:113-114). В Коране неоднократно утверждается, что в Судный День все человечество будет подвергнуто суду согласно своим поступкам, независимо от конкретной религиозной принадлежности.[2]


Одобрение Кораном религиозных и культурных плюралистических обществ и признание права на спасение других монотеистических религий в значительной степени сказывается на отношении к религиозным меньшинствам в мусульманских странах на протяжение всей истории. Несмотря на то, что в отдельных случаях мусульманские сообщества лишь неохотно терпели религиозные меньшинства, и не допускали их вхождения в социум на правах подлинного плюрализма, именно кораническое подтверждение плюралистического этоса объясняет, почему насильственные формы антисемитизма, выработанные экзклюзитивистской христианской теологией в средневековой и современной Европе, и связанное с этим жесткое обращение с иудейским населением, кульминацией чего стал Холокост, никогда не имели места в регионах, находящихся под мусульманским правлением.


Начиная с первых этапов мусульманской истории, в период правления мусульман мы находим примеры подлинного уважения мусульманских правителей к немусульманским подданным страны. Так, например, четвертый халиф-имам Али ибн Аби Талиб (ум. 661) наставлял наместника Египта, советуя ему проявлять милосердие, любовь и доброту ко всем своим подданным, в том числе и немусульманам, которых считал «подобными тебе (т.е. наместнику Египта) творениями». Та же политика толерантности была характерна и для правления арабских династий Испании и Фатимидов в Северной Африке, а также властителей Османской империи на Ближнем Востоке. Их правители предоставляли последователям иной религиозной традиции максимальную индивидуальную и групповую автономию. Мы можем привести в пример и императора из династии Великих Моголов Акбара (ум. 1605), который (к неудовольствию ортодоксального правого крыла своего двора) содействовал терпимости в отношениях между различными традициями, составляющими религиозный ландшафт Индии.


Как может Писание, прославляющее плюрализм, быть источником нетерпимости и ненависти, которые отдельные современные мусульманские группировки демонстрируют по отношению к Западу? Как же Писание, в котором сказано - «Да не будет принуждения в религии», используется теми, кто насильно принуждает к своим религиозным взглядам других, равно мусульман и немусульман? Как Писание, предписывающее мусульманам относиться к Людям Книги как к правоверным, используется, чтобы объявить христиан и иудеев неверными? Ответы на эти вопросы связаны с одним не слишком удачным методом коранической интерпретации, являющимся по сути эксклюзивистским.


Эксклюзивистская интерпретация Корана


Сложный компелкс неразрывно связанных факторов задал сложение эксклюзивистского дискурса. Здесь я хотел бы кратко обозначить два момента: доктрину отмены, вытеснения и концепцию религиозной легитимизации политической гегемонии. Согласно теории отмены Ислам как последнее монотеистическое откровение отменяет все предшествующие ему откровения. В данной теории постулируется, что поскольку Ислам является преемником иудейских и христианских традиций, он является позднейшей и наболее полной формой откровения. Более того, так как Мухаммад был последним из более чем 124 000 пророков, посланных Богом человечеству, он был посему и носителем откровения Божьего в его самом совершенном виде. Согласно этой доктрине, кораническое откровение заменяет или отменяет все предыдущие священные писания. В этом качестве последнего послания Бога Коран действен до конца времен. Таким образом, вероятность достижения состояния спасения посредством иных религий помимо Ислама, если и признается, то лишь в ограниченном виде. Подобные эксклюзивистские концепции были весьма полезны при выработке чувства коллектива, принадлежности к единому сообществу у приверженцев новой религиозной общины, в конечном итоге становясь важным способом формирования солидарности у различных арабских племен, которые до того соперничали между собой или находились в состоянии войны. В VIII-IX веках эта социально-политическая солидарность стала опорой мусульманской арабской империи, обеспечив «эффективную основу для агрессии против тех, кто не был солидарен с общиной верующих». [3] Именно в данном контексте актуализировались такие политические концепции, как дар ал-Ислам (территории, находящиеся под контролем мусульман) и дар ал-харб (немусульманские территории), несмотря на то, что они не имели опиры в Коране. Сходным же образом в целях оправдания имперских задач новое толкование получила идея джихада. Данный термин, не имеющий строгого определения, имеет в арабском языке буквальное значение «борьба». Впервые этот термин получил толкование еще при жизни Пророка Мухаммада. На том историческом этапе он означал этическую и моральную борьбу против внутренних инстинктов индивида или оборонительную борьбу ранних мусульман против религиозных преследований. Например, см. Коран: “ Тем, которые подвергаются нападению, дозволено [сражаться], защищая себя от насилия. Воистину, во власти Аллаха помочь тем, которые беззаконно были изгнаны из своих жилищ только за то, что говорили: "Наш Господь — Аллах" (Коран 22: 39-40) или «И сражайтесь на пути Аллаха с теми, кто сражается с вами, но не преступайте, - поистине, Аллах не любит преступающих!» (Коран 2:190). Позднее, когда арабское господство под влиянием новой политической реальности расширилось и укрепилось, то, то что в Коране обозначало нравственную борьбу или вооруженное сопротивление агрессии, стало интерпретироваться как военное выступление против неверующих вообще и как средство для «узаконения» политического господства. [4]


Для полной убедительности продвижение империалистических интересов должно было иметь религиозное обоснование, исходить из Корана, текста, который на самом деле запрещает насилие в области религии и содержит стихи экуменического характера, признающие не только аутентичность других монотеистических традиций, но и равенство всех пророков, посланных Богом. С этой целью, как хорошо продемонстрировал Абдулазиз Сачедина, ряд мусульманских экзегетов разработал в абсолютистских целях специальные терминологические и методические стратегии манипуляции священным текстом, что обеспечивало убедительность сформулированным положениям. Основным средством, с помощью которого сторонники эксклюзивистских позиций продвигали свои взгляды, было утверждение, что многие аяты, утверждающие плюрализм, призывающие мусульман наводить мосты взаимопонимания с немусульманами, были отменены другими стихами призывающими к борьбе с неверными. Искомые аяты стали известны в VII веке в момент начала войны между горсткой мусульман и мощными племенами арабов-язычников, христианами и иудеями. Наиболее типичен среди них следующий: «А когда кончатся месяцы запретные, то избивайте многобожников, где их найдете, захватывайте их, осаждайте, устраивайте засаду против них во всяком скрытом месте! Если они обратились и выполняли молитву (салат) и раздавали закат, то освободите им дорогу: ведь Аллах - прощающий, милосердный! » (Коран 9: 5). Другой аят появился, когда отдельные иудейские и христианские группировки изменили мусульманам и присоединились к нападавшим на Пророка Мухаммада и мусульманскую общину арабам-язычникам; в нем говорится об опасности вступления в тесные политические взаимоотношения с иудеями и христианами (Коран 5: 51). Пренебрежение к исходной исторической обстановке и причинам появления подобных стихов, а также активное применение правила отмены противоречивых аятов дали возможность экзегетам-эксклюзивистам преуспеть и воспрепятствовать проявлению плюралистического духа, глубоко пронизывающего Коран.


В ходе истории эксклюзивистское толкование Корана было применено и для оправдания господства над теми мусульманами, чье вероучение и религиозная практика воспринимались как отступление от норм установленных эксклюзивистами. Еще в XVII-XVIII веках в отдельных областях мусульманского мира активизировались движения, которые в ответ на то, что было воспринято как общая распущенность нравов и упадок, пытались «очистить» Ислам. Лидеры этих движений выступали против целого ряда обычаев и верований собратьев-мусульман, которые в их глазах представляли отступление от религии. В частности, началось наступление на суфийские формы Ислама, которые были объявлены исходящими не из «аутентичного» Ислама. В некоторых случаях, такие нападки принимали военизированный характер и тогда «джихад» вели против собратьев-мусульман, чтобы насильственно внушить им те учения Ислама, которых придерживались сами эксклюзивисты.


Наиболее замечательным из таких движений, получившим резонанс, стало в Аравии так называемое ваххабитское движение. Это название оно получило в честь реформатора Абд ал-Ваххаба, который умер в 1791 году; это пуританское движение вспыхнуло сразу же вследствие того, что его основатель вступил в союз с мелким арабским вождем Мухаммадом Ибн Саудом. На Абд ал-Ваххаба оказали влияние противоречивые взгляды мыслителя XIV века Ибн Таймиййа (ум. 1328), чье эксклюзивистско-буквалистское толкование Корана привело его к мысли, что потомки монголов были неверными, вопреки их публичному исповеданию Ислама. В целях пропаганды своих взглядов на Ислам ваххабиты напали на собратьев-мусульман, чьи верования они сочли недостаточно мусульманскими. Настроенные в частности против популярных суфийских практик, а также мусульман шиитов, ваххабиты неуклонно распространяли свое влияние в Центральной Азии и Западной Аравии, пока не добились политического объединения полуострова в Королевство Саудовская Аравия. Утвердившись, ваххабиты учредили религиозную полицию, которая помимо других функций, контролирует выполнение мусульманами в надлежащее время ритуальных молитв, что прямо противоречит коранической заповеди: «Да не будет принуждения в религии». Неудивительно, что представители этого движения считали иудеев и христиан неверными. В Саудовской Аравии вплоть до настоящего времени государственный Ислам исходит из эксклюзивистского толкования Корана, нетерпимо относящегося к плюрализму в области религии, как между различными религиями, так и к разным взглядам внутри одной религии. К большому разочарованию плюралистов миллионы нефтодолларов способствовали распространению по всему миру взглядов саудовских эксклюзивистов на Ислам.


На сегодняшний день эксклюзивистский подход внедряется в мусульманском мире по большей части так называемыми фундаменталистскими группировками. [5]


Причины возникновения таких группировок весьма сложны. Вообще говоря, подобные движения являются реакцией против модернизации, вестернизации, экономических лишений, глобализации господства западных держав и поддержки такими державами репрессивных режимов в преимущественно мусульманских странах. Провал во многих мусульманских странах «заимствованных» идеологий, таких как капитализм, коммунизм или социализм, нужных для установления экономической и социальной справедливости, создал почву для сложения эксклюзивистских группировок, которые пытались найти «чистый», «подлинный» язык, пригодный для критики неудач современного им мусульманского государства – государства, которое в стремлении максимизировать собственную политическую власть изолировало или вытеснило на периферию традиционные религиозные авторитеты. Поиск решения для множества политических, социальных и экономических проблем, стоящих перед мусульманами, подвел эти эксклюзивистские группировки к использованию Ислама в качестве политической идеологии государства в духе: «Решение проблем - в Исламе». Приверженность таких групп к пониманию Ислама как «чистой» монолитной формы, для привлечения в историю ревизионизма и для прочтения религиозного текста исключительно в духе концепции исключительности, отрицающей какой бы то ни было многогранный подход, спосбствует в мусульманском мире развязыванию борьбы между этими группировками и сторонниками плюрализма в Коране. Важным аспектом борьбы с позиций, продиктованных религиозной исключительностью или плюрализмом, являются, например, прения по поводу роли и статуса женщины в мусульманском сообществе, поскольку для эксклюзивисты тяготеют к антиэгалитарному подходу в понимании гендерных проблем в обществе.


Чтобы мусульмане могли соврешенно влиться в мировое сообщество XXI века с его разнообразием религий и культур, важно, чтобы они как можно полнее восприняли кораническое учение о плюрализме. Толкование Корана с позиций религиозной исключительности, основанное на гегемонии Ислама над остальным неисламским миром, и пропаганда ненависти и применения насилия для достижения подобных целей, уже вышли из употребления в мировом сообществе, в котором отношения между разными народами уже давно устанавливаются на основе равенства и взаимоуважения – основном принципе, лежащем в основе коранического мировоззрения. Поскольку в ряде главных мусульманских стран послание о религиозной исключительности распространялось в религиозных школах-медресе, спонсируемых эксклюзивистскими группировками или самим государством, ключ к исходу борьбы между плюрализмом и религиозной исключительностью (эксклюзивизмом) в исламской традиции кроется в том, чтобы заново обучить мусульман учению о плюрализме, положенному в основу Корана. Без плюралистического образования, чтобы получить доступ к Корану, они будут вынуждены опираться на монолитное толкование ученых-демагогов. Лишь благодаря повышению в исламском мире уровня религиозной грамотности мусульмане смогут осознать центральное положение коранического учения о «религиозном и культурном плюрализме, который является божественно заданным принципом сосуществования человеческих сообществ».[6]


Примечания



1. Мое понимание конфликта плюралистических и эксклюзивистских направлений в рамках исламской традиции, в значительной степени сформировано благодаря пионерскому исследованию «The Islamic Roots of Democratic Pluralism» («Исламские истоки демократического плюрализма») Абдулазиза Сачедина. Я благодарен также и своему коллеге Рою Моттахеде, чьей статьей «К исламской теологии толерантности» (Mottahedeh Roy. Towards an Islamic Theology of Toleration // Islamic Law Reform and Human Rights / ed. T. Lindholm and K. Vogt. Oslo, 1992) я пользовался в ходе своих исследований. Я хотел бы поблагодарить также Майкла Курьера (Michael Currier) и Вайна Истмана (Wayne Eastman) за их комментарии к первым вариантам данной статьи.


2. Abdulaziz Sachedina, The Islamic Roots of Democratic Pluralism, C. 28.


3. Abdulaziz Sachedina, The Islamic Roots of Democratic Pluralism, C. 29.


4. Богословские дебаты о термине джихад в раннем исламе, см: Mottahedeh Roy, аl-Sayyidinfo-icon Ridwan. The Idea of Jihadinfo-icon in Islam before the Crusades (Понятие джихада в Исламе до крестовых походов) // The Crusades from the Perspective of Byzantium and the Muslim World (Крестовые походы с точки зрения Византии и мусульманского мира) /, ed. A. Laiou and R. Mottahedeh (Washington, DC, 2001).


5. Несмотря на то, что я признаю, что хотя термин «фундаментализм» («фундаменталистские группировки») и не является строго научным термином при описании этих группировок, тем не менее, я принял его в данной статье, поскольку он вошел в популярный дискурс.


6. Abdulaziz Sachedina, The Islamic Roots of Democratic Pluralism, C. 13.

Отредактированная версия статьи, опубликованной в журнале «The American Scholar» («Американский ученый»). Т. 71, I (зима 2002), С. 52-60.

Парадокс религиозной традиции, заключенный в том, что гармония и толерантность используются для оправдания войны и нетерпимости, характерен не только для Ислама. История показывает, что все религии, в частности их Священные Писания, использовались верующими для оправдания...